ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!


ПОЛНЫЙ ДЖАЗ

Выпуск # 1
2002
Юрий Козырев (1933-2001)
Юрий Козырев, 1997Ушел Юрий Павлович Козырев. Учитель, Педагог от Бога, человек, которому обязаны своим отношением к миру тысячи и тысячи людей.
31 декабря 2001 года в 67-й больнице, неподалеку от легендарной Джазовой студии, Московского колледжа импровизационной музыки, создателем и бессменным руководителем которого он был, перестало биться сердце физика - музыканта, создателя уникальных методов подготовки импровизирующих музыкантов, основателя первого учебного заведения джазового профиля.
Юрий Козырев родился 22 марта 1933 года в семье инженера, имеющей тягу к хорошей музыке. С пяти лет мальчика обучали фортепиано, причем его педагогом была немка, что было нонсенсом во время войны. В 1947 году он с отличием закончил ДМШ №1 имени С.Прокофьева. Обучение у педагога Веры Жадановой усиленному сольфеджио и гармонии дало неожиданный "побочный" результат: Юра стал импровизатором... В 1951 году Юрий Козырев поступил в МИФИ, по окончании которого поступил в аспирантуру к академику Исааку Константиновичу Кикоину, защитил диссертацию на степень кандидата физико-математических наук и стал доцентом одной из кафедр МИФИ. Его научная работа в области физики твердого тела и квантовой радиофизики высоко оценивалась в научном мире, а его разработки в области лазерной спектроскопии были уникальными на мировом уровне. Не менее существенной областью деятельности Козырева была педагогическая работа. Его лекции, занятия с дипломниками, аспирантами оставляли неизгладимое впечатление - это был синтез науки искусства на самом высоком уровне. Педагогический талант Юрия Козырева был перенесен и на музыку, которая стала главным из многочисленных хобби. Кстати, одним из них был мотокросс, в котором у Козырева тоже были немалые достижения.
1957 году, накануне окончания ВУЗа, Козырев создал свой первый диксиленд из студентов, который был известен как "первый состав Козырева" и просуществовал девять лет. Этот состав, в котором он являлся и руководителем, и аранжировщиком, и пианистом, был хорошо известен в джазовом мире Москвы. Именно этот диксиленд участвовал в первом в столице мини-фестивале в кафе "Молодежное", этот фестиваль назывался просто и незатейливо: "Джаз-62". Позже из диксилендов был создан первый биг-бэнд Козырева.
В 1967 году наступил "кризис": руководитель оркестра потерял терпение в работе с малограмотными самодеятельными музыкантами и пришел к выводу о безусловной необходимости специального обучения молодежи. В результате в сентябре 1967 года начала работу "школа джаза МИФИ", первыми преподавателями которой стали Юрий Козырев и Герман Лукьянов. Именно им принадлежит первенство в создании специальной методики обучения ремеслу импровизации. В 1969 году оркестр школы участвовал в первом фестивале студенческого джаза в МВТУ им. Баумана. В 1970 году Козырев организует свой первый московский джазовый фестиваль в актовом зале онкологического центра АН СССР, в котором участвовали девять ансамблей из различных джаз-клубов, три малых состава и оркестр школы джаза МИФИ. К этому времени в школе уже работали Алексей Козлов, Игорь Бриль, Валерий Буланов, Леонид Переверзев. Школа росла и крепла.
В 1971 году школа переезжает в только что открывшийся ДК "Москворечье" и меняет свое название: теперь это Студия Джаза "Москворечье", открытая для всех желающих, а не только для студентов МИФИ. Около 200 студентов, 6 ансамблей и оркестр - таким стал облик СИМИ (Студии Искусства Музыкальной Импровизации). Все результаты дальнейшей деятельности Ю.П.Козырева развивались по нарастающей: к 25-летию Студии "Москворечье" число студентов достигло 600, в 1977 году была создана Детская школа импровизационной музыки, проводившиеся в ДК джазовые фестивали стали пользоваться всесоюзной и зарубежной известностью. Всего к 1992 году было проведено более 50 крупнейших фестивалей, из них 10 международных. С 1982 по 1992 годы, Студия проводила по три больших джазовых фестиваля в год: "Брызги шампанского" в октябре, "Джаз перед Рождеством" в декабре и "Ритмы весны" в мае. Завершением учебного года являлся трехдневный фестиваль в городе Пущино под Москвой в июне месяце.
Оглядываясь назад, трудно найти существовавший в те годы джазовый ансамбль или оркестр, который бы не был представлен на фестивалях Студии: Архангельск и Апатиты, Вильнюс, Каунас и Калининград, Кишинев, Киев, Харьков, Одесса, Ростов-на-Дону, Ташкент, Тбилиси... список городов, которые "поставляли" джаз на фестивали Студии, покрывал всю территорию СССР от Прибалтики до Приморья, от Крайнего Севера до Южного берега Крыма и Средней Азии. Из-за рубежа приезжали ансамбли и оркестры из Польши, Швеции, Дании, США, Великобритании, Югославии, Голландии...
А тем временем Юрий Козырев, получив звание заслуженного работника культуры России, ухитрился стать учлетом и освоил пилотирование спортивного самолета. Удивительным образом находя время для всего, между занятиями живописью и погружениями с аквалангом, он экстерном заканчивает музыкальное училище, уже будучи автором трех учебников ("Функциональная гармония", "Введение в джаз" и "Аккордика"). Одновременно он становится автором около 200 публикаций в научных журналах и 26 авторских свидетельств, и получает звание Заслуженного Изобретателя СССР...
В 1993 году Студия под давлением чиновников переезжает из ДК "Москворечье" в собственное помещение на Проспекте Андропова. Теперь это Московский Колледж Импровизационной Музыки. В год своего переезда Колледж был принят в члены престижной международной ассоциации джазовых учебных заведений - International Association of Jazz Schools - со "штаб-квартирой " в Гааге. С 2000 года МКИМ входит в Европейскую Ассоциацию Педагогов Фортепиано.
Много нового появилось за последние 10 лет в Студии, а затем и в Колледже. Это организация учебного центра "Импромуз" для переподготовки педагогов ДМШ со всей страны; общие курсы спецсольфеджио, фортепианного ориентирования, ритмики на ударных, вокальной коррекции - все это для всех студентов, независимо от специальности.
За 35 лет деятельности Студии - Колледжа обучение в ней прошли тысячи студентов, ставших известными или не очень музыкантами и на джазовой и на поп-сцене. Несколько поколений слушателей имели возможность приобщаться к любимой музыке благодаря фестивалям в "Москворечье". В сложных условиях советской системы Козырев всегда находил выход из положения. Все это было инициировано энергией, волей, вкусом, знаниями, умелой работой с людьми Юрия Павловича Козырева. Огромное число физиков и музыкантов считают его своим Учителем. Стабильно и эффективно работает учебная система и штат педагогов. В свои 68 лет Юрий Козырев продолжал умножать свой потенциал, и его смерть оказалась безвременной в полном смысле этого слова.
Я, как и многие другие, был его учеником. От него я имею профессиональные знания в физике, рядом с ним сложилось именно такое отношение к джазу и ко всей музыке, ему первому я показывал свои статьи и стихи, с ним я валял дурака на капустниках, у него учился ценить красоту музыки и женщин и у него получал главные советы по жизни. Я горжусь тем, что я его ученик. 
Юрий Павлович с присущим ему юмором относился к окружающим реалиям, его остроумие кристаллизовалось и в стихотворных строках. С такой же легкостью и юмором он относился к жизни и смерти. В том числе и к собственной. Боюсь, что нам не удастся так же отнестись к смерти Учителя. Такие, как он, появляются не слишком часто. Царствие ему небесное.

Михаил МитропольскийМихаил Митропольский

Подвижник джазового образования. 
Памяти Юрия Козырева.

Юрий КозыревСмысл и масштабы практически им созданного, как и того, что осталось в замыслах, еще предстоит по настоящему осознать и оценить. А главное - обязательно сохранить и продолжить. Но сейчас - лишь чисто личная реакция на неожиданную для меня весть об огромной утрате и два-три ярких образа давних лет, запечатлевшихся навсегда.
Было это где-то в самом начале 60-х. Мне сказали, что в Доме культуры им. Крупской близ Никитских ворот некий парень из МИФИ будет рассказывать об импровизационном джазе. В Москве на подобном поприще более или менее регулярно подвизалось тогда всего два человека, и весть о появлении третьего интриговала. К тому времени джаз уже не считался прямой идеологической диверсией, но поддержкой властей отнюдь не пользовался, и активность его пропагандистов по-прежнему оставалась под сильным подозрением. Было любопытно взглянуть еще на одного, готового рискнуть своей репутацией и карьерой исключительно ради любви к предмету, изучать который (за исключением В.Дж. Конен) не осмеливался в те годы никто из присяжных советских критиков и профессиональных музыковедов. Выйдя на сцену, парень из МИФИ - его звали Юра Козырев - повел себя совсем не так, как ожидалось бы от лектора на объявленную тему. Он обошелся без обязательных высказываний о горькой доле американских негров, пролетарской природе джаза и возможности стать коммунистом только тогда, когда обогатишь свою память знанием всех богатств, накопленных человечеством. Он даже не завел ни одной фонограммы Армстронга, Эллингтона, Бэйси или Паркера и не упомянул об африканских корнях их интонационно-ритмического мышления. Просто сразу же присел бочком к фортепиано и весьма толково и доходчиво, тратя минимум слов, начал показывать и объяснять нам, из какого материала и какими путями и средствами можно конструировать джазовые вариации заданной мелодии. Он не проповедовал с кафедры, не теоретизировал, не читал лекции. Ничуть не был похож и на артиста-виртуоза, дающего мастер-класс. Он как бы вел общедоступный практикум по азам импровизационной грамоты, и в это занятие мог включиться каждый, кто захотел бы следить за ходом его очень точно выражаемой мысли и повторять соответствующие операции на инструменте - реальном или воображаемом. Короче, нам предлагалось не рассказы о джазе слушать, а учиться тому, как джаз делается. Боюсь, что желающих откликнуться на такое предложение в тот вечер нашлось ни слишком много. Знатоки, конечно, соглашались, что материал он проработал основательно и никаких ляпов и огрехов не допускает. Но большинству его подход показался слишком уж "технологичным" и игнорирующим содержательные (читай - литературные) аспекты джазовой эстетики; к тому же многие рассчитывали послушать какие-нибудь хорошие записи. Иными словами, жанр, в котором он выступал, никак не относился к разряду популярных и заведомо не мог иметь успех у широкой публики. С тем и разошлись.
О публичных выступлениях этого технолога джазовой импровизации я больше не слышал. Акции такого рода вообще стали утрачивать былую притягательность. Народ (на всю Москву человек 100 преданных любителей, вместе с сочувствующими - около трехсот) кое-как посещал еще несколько лет "лекции-концерты" джаза, где говорились патетические слова, рассказывались сентиментальные байки, приводились биографические данные, показывались слайды и прочее. Но уже к исходу шестидесятых мода на такого рода времяпрепровождение тихо угасла.
До меня, однако, начали доходить удивительные вести о Джазовой Студии при ДК "Москворечье", организованной и возглавляемой тем самым парнем из МИФИ - теперь уже Юрием Павловичем и доцентом этого самого что ни на есть сверх-секретно-военно-промышленного вуза - успевавшего в свободные от импровизационных штудий часы обучать других студентов в здании на противоположной стороне улицы премудростям автоматики и телемеханики. Я стал бывать на концертах, устраиваемых Студией, подружился с руководителем, узнал кое-что о его в высшей степени оригинальной и эффективной методике сольфеджирования и о грандиозных видах на будущее джазового образования. 
Прелюбопытнейшие события можно было наблюдать вблизи Козырева. К нему тянулись консерваторцы, пиротехнически игравшие транскрипции великих джазменов, воспроизводя их безошибочно нота в ноту, но почему-то оставаясь по ту сторону свинга. И ребята из рабочих окраин, еле-еле собиравшие по складам "Body and Soul", в чьих едва начавших пробуждаться душах и неумелых пальцах уже угнездился блюз. Я начал даже подумывать, не поступить ли (если примут) мне самому в эту Студию, дабы постичь, наконец, суть импровизационного искусства, но тут Юра неожиданно пригласил меня читать в ней историю джаза.
Преподавателя из меня не вышло, большинство слушателей я распугал уже на первой лекции, с крошечной горсткой остальных кое-как дотянул курс до весны. После того Студия лет пятнадцать благоразумно избегала пользоваться моими услугам,и покуда (то ли забыв прошлое, то ли надеясь, что теперь что-нибудь да получится) ее отец-основатель не инициировал вторую попытку, полная несостоятельность которой на сей раз выяснилась уже в ближайшие недели. Мои неудачи на педагогической стезе ничуть не испортили наших человеческих отношений, а я за время моих контактов со Студией и ее главой немалому научился. Но все это между прочим. Главное - иное воспоминание, и оно относится к десятилетнему юбилею Студии, отмечавшемуся в 1977 году. 
Директором ДК Москворечье была тогда Грета Ивановна (забыл ее фамилию) - во многих отношениях замечательная дама номенклатурного происхождения, но щедрого сердца, любившая иногда выказывать студийцам (те называли ее между собой просто Гретой) царственно-материнские знаки своего расположения. Она, как положено, открыла торжественный вечер по поводу упомянутого юбилея и, произнеся стандартное приветствие, добавила, судя по всему - чистым экспромтом (близость, хотя бы чисто физическая, к школе джазовой импровизации даром не проходит), следующую финальную каденцию (ручаюсь за почти буквальное воспроизведение ее слов):
"Товарищи, хочу еще лично от себя сказать о людях, которые эту Студию создали и в ней трудятся. В начале им было очень тяжело - вы же знаете, как мы прежде относились к джазу. Но они его любили и в него верили и шли в одиночку против всех. Теперь, слава богу, все иначе - джаз признан настоящим искусством, и мы его поддерживаем.
Но я вот иногда задумываюсь: если, допустим, вдруг опять все переменится, если партия, правительство и другие руководящие компетентные органы снова выступят против джаза и объявят его идеологически чуждым, вредным и враждебным коммунизму и нашему народу явлением, если мы вновь все, как один, опять станем с ним бороться - как эти люди тогда себя поведут?
Не знаю, как вы, а я думаю так: они по-прежнему сохранят всю свою веру в джаз и свою любовь к нему, они не изменят своим принципам и будут стоять за них до конца, чего бы им сверху ни приказывали и что бы с ними ни делали."
Грета как в воду глядела - наступившие через тринадцать лет перемены (очень болезненные, но, хвала провидению, направленные все-таки совсем в иную сторону) на первых порах принесли студийцам - и более всего их лидеру - чудовищно жестокие испытания. Многим они казались полной и окончательной катастрофой. Однако Юрий Павлович со своей верной когортой совершил поистине героический подвиг: полностью восстановил дотла разоренную бандитами Студию (несколько раз переименованная, для меня она по-прежнему Студия Козырева). Ему удалось вновь собрать вокруг себя замечательных преподавателей и вместе уж не знаю с каким по счету поколением студентов войти в двадцать первый век не побежденным, но победителем. Это дорого ему обошлось, но у него была миссия, которую он выполнял преданно, самоотверженно и до самого конца.

Леонид ПереверзевЛеонид Переверзев
6 января 2002 

На первую страницу номера

    
     Rambler's Top100 Service